17 февраля 2016 г. в Киеве состоятся парламентские слушания на тему «Стан дотримання прав внутрішньо переміщених осіб та громадян України, які проживають на тимчасово окупованій території України та на території, не контрольованій українською владою в зоні проведення антитерористичної операції». Актуальность вопроса очевидна, особенно – в свете обострения ситуации на Донбассе.

Слушания в Верховной Раде дадут возможность еще раз акцентировать для западных партнеров то, что ни о каком ослаблении санкций в отношении агрессора речь идти не может.

На этом фоне было бы неплохо показать альтернативу – некое обобщение политики государства в отношении внутренне перемещенных лиц, которые выехали из Крыма и Донбасса на контролируемые Украиной территории.

Группа ИС-Харьков (Харьковское отделение Центра военно-политических исследований) в октябре – декабре 2015 г. провела комплексное изучение ситуации в сфере безопасности Харьковского региона с учетом воздействия на регион общеукраинских факторов, в частности:

• последствий применения нового закона о местных выборах
• тенденций в сфере экономики (особенно — в контексте сворачивания связей с Россией)
• бюджетной децентрализации
• начала процесса укрупнение громад (создания СТГ)
• реформы силовых органов (полиция, прокуратура)
• оптимизации (сокращения) бюджетного сектора
• декоммунизации
• социальных последствий войны на Донбассе (в первую очередь – мобилизации и притока ВПЛ)

Сегодня мы опубликуем часть материала относительно внутренне перемещенных лиц, чтобы все, кто разрабатывает или принимает решения в этой сфере, имели еще одну точку зрения.

Основные выводы, к которым мы пришли:

1. качественно решить проблемы ВПЛ при нынешнем их количестве, особенно – добиться полноценной интеграции в отрыве от решения проблем территории невозможно.
2. основным направлением помощи должны стать любые формы поддержки создания рабочих мест, в первую очередь – путем самозанятости.
3. инструментом развития территорий и поддержки МСБ должны стать постоянно действующие Ресурсные центры / Бизнес-инкубаторы, созданные в районах области по кустовому принципу.
4. эффективность оказания помощи можно значительно увеличить за счет проведения качественных исследований ситуации на локальном уровне, что позволит сделать помощь максимально адресной и направленной на решение именно тех проблем, для ликвидации которых она предназначена.

***

МАСШТАБ ПРОБЛЕМЫ

1. Точное число ВПЛ, которые реально находятся на территории Харьковской области, неизвестно.

По данным регионального координационного штаба по вопросам ВПЛ в Харьковской области на 9 февраля 2016 г. официально зарегистрировано212,6 тыс. переселенцев (более 152 тыс. семей).  Это 17,2% всех переселенцев из Крыма и Донбасса.

Руководство региона неоднократно заявляло, что «вместе с незарегистрированными, в области насчитывается более 300 тыс. ВПЛ». В интервью «Интерфаксу» (14.12.2015 г.) глава Харьковской  ОГА Игорь Райнин оценил общее число ВПЛ из Донецкой и Луганской областей в 380 тыс. человек. Вчера на встрече с представителями GIZ директор департамента соцзащиты ХОГА Юрий Шпарага, со ссылкой почему-то на «международные организации», указал цифру 350 тыс. человек.

На практике ситуация следующая.

Действительно, в Харьковской области есть ВПЛ, которые по разным причинам не регистрируются и не попадают в официальную статистику (особенно — мужчины). Действительно, летом-осенью 2014 г. и зимой 2015 г. число переселенцев одномоментно составляло более 320 тыс. человек.

Однако по свидетельству и локальных органов власти, и благотворительных организаций после установления на Донбассе относительного затишья многие ВПЛ (40-50%) вернулись домой. Также уехали те, кто не смог устроиться либо решил искать пристанище в других регионах.

Немало людей изначально регистрировалось в Харьковской области только с целью получения социальных выплат и пенсий. Если посмотреть на карту регистрации ВПЛ, видно, что 90% ВПЛ зарегистрированы в самом Харькове, а также в районах вдоль ж/д ветки Харьков-Изюм-Красный Лиман либо трассы М-03.

Например, в городе Изюме (население менее 50 тыс. человек) по состоянию на 1 января 2016 г. было зарегистрировано более 23,9 тыс. ВПЛ. Из них 20,6 тыс. – это пенсионеры. Львиная их доля в Изюме не проживает, а приезжает с определенным интервалом для получения выплат.

Для сравнения: в Харькове – 62,6 тыс. пенсионеров-ВПЛ, в Чугуеве и районе – 9,1 тыс., в Балаклее – 8,1 тыс.  Также непропорционально большое число ВПЛ зарегистрировано в Барвенковском и Боровском районах. Т.е., люди формально регистрируются в логистически доступных точках.

В целом по области к началу года пенсии получали 148,9 тыс. ВПЛ (71% от общего числа зарегистрированных ВПЛ, часть из них – трудоспособного возраста). Для сравнения – в Киеве доля пенсионеров среди ВПЛ – не больше 35%, во Львове – не больше 25%.

Цифра 212,6 тыс. человек, которую дает региональный штаб, появилась «наростаючим підсумком». Т.е., туда включены все, кто зарегистрировался за полтора года, за вычетом тех, кто официально снялся с учета. Но посколькуникакого реального контроля за местонахождением ВПЛ нет — нет и объективных данных.

По косвенным оценкам местных властей, волонтеров и благотворительных организаций в области с учетом незарегистрированных лиц постоянно находится порядка 125-135 тысяч ВПЛ. Это значительно больше, чем официально зарегистрировано в Днепропетровской или Запорожской областях, не говоря об остальных.

2. То, что власти называют число ВПЛ, которое больше числа беженцев, постоянно находящихся в области, ни в коей мере не должно служить основанием для снижения поддержки региона. Наоборот.

Во-первых, по мере нарастания социального кризиса на Донбассе поток переселенцев снова возрос, вернулась часть тех, кто уже был зарегистрирован, но выезжал на лето.

Во-вторых, если «перемирие» перейдет в стадию масштабной войны, Харьков снова примет как минимум те же 300-320 тысяч беженцев. Инфраструктура обслуживания ВПЛ должна готовиться как минимум из расчета притока за короткий срок 150-200 тыс. человек.

Такой инфраструктуры сейчас нет.

ТЕКУЩАЯ СИТУАЦИЯ

Если говорить в целом, то общая ситуация с ВПЛ в Харьковской области более-менее стабилизировалась. Самые острые проблемы решены или их градус снизился.

По отзывам самих ВЛП, Харьковская область на данный момент предлагает самый лучший «пакет переселенца». Ввиду чего зафиксированы неоднократные случаи переезда в Харьков ВПЛ, изначально выехавших в другие области Украины.

У этого «пакета» несколько составляющих.

Во-первых, масса переселенцев с Донбасса имели родственников и знакомых в Харьковском регионе. Их принимали и помогали обустроиться не чужие люди. Особенно это касается юго-восточных районов области.

Так, тысячи выходцев из Барвенково работали в Славянске и Краматорске. Они вернулись в свой район. Масса жителей Славянска, Краматорска, Горловки и даже Донецка имели дачи на территории Изюмского и Боровского районов. Они нашли убежище там.

Во-вторых, в своей массе харьковчане отнеслись к беженцам с пониманием и сочувствием. Причем в селах и маленьких городках ВПЛ ощутили большее человеческое участие. Жители сел не могли дать много, но они давали искренне.

В-третьих, огромную роль сыграли волонтерские организации (в частности, «Станция Харьков»), которые буквально с первых дней начали подхватывать ВПЛ и оказывать разнообразную помощь, пока власти собирались с мыслями.

В-четвертых, эффективно сработали благотворительные организации и международные доноры. В Харьковской области развернули работу агентства ООН: УВКБ, ПРООН, МОМ, ЮНИСЕФ и др. Значительный объем гуманитарной помощи пришел по линии Красного Креста. Громадные усилия вложил Фонд «Каритас Украина» (его работа не так публично раскручена, но действительно масштабна и заслуживает уважения).

Поддержка пришла по линии Датского и Норвежского советов по вопросам беженцев, GIZ, Международного фонда «Возрождение», польской организации PCPM и других. Не сразу (в силу формальных процедур), но с большим объемом помощи подключились структуры ЕС.

В декабре были анонсированы результаты первого этапа кредитной линии Европейского инвестиционного банка на 242 млн. грн., которые пойдут на модернизацию 21 объекта социальной инфраструктуры. 60 млн. грн. поступит на ремонт 12 объектов в рамках кредитной программы УФСИ, и т.д.

В плане оперативности принятия решений все отмечают американцев и немцев. В плане гибкости отдают должное полякам, которые выходят за рамки устоявшихся шаблонов оказания помощи, если необходимо.

В-пятых, Харьков оказался привлекательным в силу наличия специфической инфраструктуры. Особенно – медицинской. Например, в Харьковскую область приехали десятки тысяч переселенцев с онкозаболеваниями, с нарушениями эндокринной системы, опорно-двигательного аппарата и др. Естественно, это создало избыточное давление на лечебные учреждения.

В 2015 г., по официальным данным, 21,9 тыс. ВПЛ было назначено стационарное лечение, 65,4 тыс. помощь была оказана амбулаторно. Почти 20 тыс. человек получили психологическую помощь от штатных психологов ГСЧС. Поэтому целевые вложения в модернизацию и создание запаса прочности для харьковской медицины крайне необходимы. Необходимо увеличение бюджетных квот.

Это в полной мере относится и к образованию. По состоянию на 1 января 2016 г. в целом по области в школу пошли 5382 ребенка ВПЛ. Еще 1822 ребенка устроено в садики. Это больше, чем число детей в среднестатистическом районе области. Соответственно, нужно предусмотреть средства в рамках образовательных субвенций, которые сейчас перечисляются в местные бюджеты из государственного, как минимум на «+ один район». Но этого не происходит, на локальном уровне вынуждены сами закрывать эти расходы.

Следует отметить, что официально в области зарегистрированы более 24 тыс. детей ВПЛ. Порядка 3,5 тысяч из них составляют студенты ВУЗов, небольшая часть – учащиеся ПТУ и колледжей.

Что касается действий органов власти, тут нужно сделать несколько оговорок. По мнению разных респондентов, наиболее вменяемым и компетентным органом, среди занимавшихся проблемами ВПЛ, является Главное управление ГСЧС в Харьковской области. Однако на данный момент основные полномочия по сопровождению ВПЛ переместились к системе социальной защиты и миграционной службе. Но к ним есть масса претензий. Региональный координационный штаб по вопросам ВПЛ фактически поставлен на паузу.

По состоянию на 1 января 2016 г. различные виды помощи от государства в Харьковской области получили 75,7 тыс. семей ВПЛ.

В целом можно сказать, что далеко не всё происходило ровно, но и коллапса не произошло (волонтеры и доноры подставили плечо). Часть проблем связана с нерасторопностью и непрофессионализмом чиновников на местах. Часть – с формальностями всеукраинского уровня. Областная власть была хоть и не безупречной, но в целом эффективной в плане привлечения международной помощи, что создает условия для её наращивания.

СТРУКТУРА ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ

Сейчас наступил этап, когда изменился общий контекст работы с переселенцами. На первый план выходит вопрос не гуманитарной поддержки базовых потребностей, а интеграции ВПЛ в местные громады.

Чтобы качественно решить проблему интеграции, необходимо иметь инструментарий для деления ВПЛ на группы, дабы применять адресные меры.

Во-первых, необходимо выделить группу людей, которые не собираются возвращаться на Донбасс. Сейчас такой статистики нет, есть только разные оценки.

По оценке ГСЧС, решение интегрироваться есть не более чем у 30-40% переселенцев. Остальные будут искать возможность вернуться домой. Благотворительные организации и местные власти называют еще меньшую цифру – остаться хочет 10-20%. В основном это предприниматели, студенты, семьи с детьми, отчасти – лица с медицинскими потребностями.

Если принять во внимание абсолютные цифры, то число тех, кто собирается остаться, находится в диапазоне 30-40 тыс. чел. С прагматической точки зрения именно этим людям нужно в первую очередь обеспечить рабочие места, жилье, социальную поддержку. Памятуя о том, что число желающих остаться будет расти.

Во-вторых, те, кто оставаться не собирается, тоже должны быть как-то устроены. Иначе они будут создавать проблемы и себе, и Харькову.

По данным прокуратуры, в среднем по области уровень преступности вырос на 13,6%. Но в том же Изюме – на 35%, в основном – за счет роста числа краж. Рост преступности с наплывом ВПЛ связать нельзя, потому что такая статистика формально отсутствует. Но для людей эти формальности ничего не значат, в большинстве винят ВПЛ.

Основная масса ВПЛ сохраняет плотный контакт с оккупированными территориями. Распространенной является практика разделенных семей, когда часть выезжает, но кто-то остается присматривать за имуществом (80% переселенцев имеют собственное жильё на Донбассе). В летний период постоянными были выезды ВПЛ на огороды.

Таким образом, должен быть набор и долгосрочных решений, обеспечивающих полноценную интеграцию, и временных мер, купирующих риски, но баланс должен измениться в сторону интеграции.

ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВПЛ / с ВПЛ

Мы не будем акцентировать внимание на блоке юридических и иных формальных вопросов, с которыми сталкиваются беженцы после переезда в Харьков. Детальной информацией на этот счет владеют представители Харьковской и Чугуевской правозащитных групп, а также общественные советники Министерства социальной политики. Остановимся на проблемах, которые должны определить стратегию действий государства и международных доноров.

Главной системной проблемой является взаимосвязанный блок «жильё-работа»:

• в Харьковской области недостаточно социального / пригодного и свободного жилья, чтобы разместить такое количество людей; а там, где такое жилье есть (заброшенные дома в селах), основная масса ВПЛ жить не хочет из-за отсутствия работы и социальной инфраструктуры;
• в Харьковской области нет такого количества высокооплачиваемых рабочих мест, чтобы люди могли самостоятельно платить за аренду и коммунальные услуги.

Т.е., нужно либо напрямую дотировать аренду (этим, в частности, занимается МОМ в рамках программы «Cash for Rent»), либо идти через создание рабочих мест и повышение качества жизни на локальном уровне.

Практика показала, что дотации на жильё в течение длительного времени, равно как и прямая денежная либо материальная помощь, демотивируют людей интегрироваться, провоцируют рост иждивенческих (скажем прямо — паразитических) настроений. Особенно среди тех, кто намерен вернуться на Донбасс.

Наиболее показательная ситуация – с мобильным городком для переселенцев в Харькове. Он задумывался как временное транзитное убежище для людей, пока они не найдут постоянное жильё и работу. По факту городок превратился в подобие гетто, основная масса жителей которого находится там больше года и не предпринимает адекватных  шагов для интеграции. Часть ВПЛ откровенно злоупотребляет, нередко — фактически вымогает гуманитарную помощь. Лейтмотив – «вы нам должны!».

Подобная ситуация уже наблюдается в Чугуеве, риск возникновения такой проблемы существует, также в Балаклее и Барвенково, где при содействии ПРООН обустраиваются пункты для временного пребывания ВПЛ. Дело в том, что однажды появившихся там людей будет крайне сложно выселить даже при наличии оснований. А в случае с представителями социально уязвимых групп (инвалиды, многодетных семьи) это сделать невозможно, потому что закон изначально на их стороне. Т.е., временное жилье превращается в постоянное. Есть аналогичные вопросы к местам компактного проживания ВПЛ и в других районах.

Поэтому и местная власть, и основная масса волонтеров выступает категорически против обустройства мест компактного проживания ВПЛ. Особенно тех, кто стремится вернуться на Донбасс.

Второй по значимости проблемой является отсутствие адекватной системы учета ВПЛ и их потребностей. Сейчас невозможно определить, где реально находится подавляющее большинство переселенцев, и какой объем помощи они получили.

Полноценного обмена информацией о получателях помощи нет не только между властью и волонтерами, но даже между различными проектами в рамках одного агентства ООН.

OCHA (подразделение секретариата ООН, занимающее координацией всех проектов гуманитарной помощи) поднимала вопрос системы учета еще в 2014 г. Но эта задача так и не была решена. Как следствие – есть немало людей, которые получили помощь везде, где её давали. И государственную, и волонтёрскую, и донорскую. Есть факты злоупотреблений, когда люди снимались с учета в одном районе, переезжали и становились на учет в соседнем, чтобы получить «подъемный пакет» как «вновь прибывшие».

При этом есть десятки тысяч семей, которые в лучшем случае получили только пособие от государства. Без системы учета нельзя выйти на адресную помощь.

Третий системный вопрос – нельзя решить проблемы переселенцев, желающих интегрироваться, в отрыве от решения проблем местных громад. Если в районе нет работы – её нет ни для кого. Если в районе  нет дорог, убитая инфраструктура, трудно начать свое дело – то это касается всех.

Создание неравных условий может раздуть конфликты, которые сейчас носят эпизодический характер. Кое-где зафиксировано «искрение» между местными жителями и ВПЛ на почве того, что переселенцы регулярно получают разнообразную помощь, а местное население прозябает. Ведь периферия Харьковской области – достаточно бедная.

Также поводом для конфликтов является то, что на Донбассе, особенно – в городах, уровень дохода людей был значительно выше, чем в Харьковской области. Некоторые ВПЛ требуют, чтобы им обеспечили такой же уровень жизни (дали работу с такой же зарплатой, дали жильё и пакет помощи), и выказывают недовольство, когда не получают желаемого. Такое отношение обижает и раздражает местных жителей.

НАПРАВЛЕНИЯ РАБОТЫ

На данном этапе считаем необходимым выделить такие приоритеты.

Первое. Необходимо скорректировать публичную дискуссию. Нужно перейти к честному обсуждению проблем разных групп ВПЛ.

Есть тысячи ВПЛ, которые хотят интегрироваться. Это факт. В этом плане нет принципиальной разницы – это переселенцы с Донбасса, из Полтавы или Ивано-Франковска. Это — будущие харьковчане. Если Харьков интегрирует нигерийцев, вьетнамцев или арабов, интегрировать украинцев Донбасса он точно сможет.

Есть десятки тысяч людей, которые интегрироваться не собираются. Это тоже факт. Если не говорить об этом корректно, но публично («нет ничего плохого в том, чтобы хотеть мира и домой»), то проблема все равно проявится. Но уже в острой форме («ВПЛ паразитируют за наш счет»).

К этой категории подход должен быть другим. Речь не идет о какой-то дискриминации или поражении в правах. Речь о том, что помощь должна решать проблему, на которую нацелена. Сейчас эти люди скрывают свои истинные мотивы, опасаясь, что их лишат поддержки. При этом они нередко сжигают ресурс, который мог быть использован более эффективно. Например, получают гранты от доноров «на развитие бизнеса», которым не собираются заниматься.

Есть люди, которым просто некуда идти, потому что их жилье на Донбассе разрушено. С этой категорией надо работать отдельно, в том числе – для сбора доказательной базы и выставления претензий России.

Публичное выделение разных групп поможет разработать адекватные  адресные инструменты для решения возникающих проблем.

Второе. Для разработки адресных инструментов необходимо вкладывать ресурсы в исследования. Эти исследования должны быть локальными (масштаб – один или несколько районов области), но комплексными и глубокими (до села). Только сопоставление информации из разных источников делает её выпуклой и дает возможность  разрабатывать прикладные решения.

Например, для иллюстрации положения в уже упоминавшемся Изюме нужно смотреть не только на формальные цифры социальных служб, миграционной службы, Пенсионного фонда, прокуратуры, но и налоговой инспекции. Они показывают, что отчисления ПФ в местный бюджет за три квартала 2015 г. по сравнению с 2014 г. выросли в 11 раз (с 250 тыс. до 2,8 млн.)! Также в три раза выросли отчисления супермаркетов «АТБ» — на 1 млн. грн. в абсолютных цифрах. Это – еще одна грань «пенсионного туризма». Для Изюма 3,8 млн. грн. (т.е., рост лишь по двум наиболее наглядным объектам) – это 11% собственных и закрепленных доходов бюджета. Это больше, чем отчисляет крупнейшее промышленное предприятие – ГП «Изюмский приборостроительных завод», где работает 950 человек. Экономический эффект указывает, что разработка сервисов по обслуживанию потока ВПЛ может стать дополнительным источником благосостояния и развития нового кластера малого бизнеса.

Качественная аналитика сохранит на порядки больше средств и сделает использование ресурсов максимально эффективным.

Следует помнить, что все аналитические выкладки по социально-экономическим вопросам в Харьковской области (равно как и в Днепропетровской, Запорожской, Одесской, Херсонской, Николаевской, не говоря уже об освобожденных территориях Донбасса) нужно делать с учетом поправки на безопасность.

Третье. В кратчайшие сроки должна быть создана единая система учета переселенцев и помощи, которую они получают. Это — ответственность центральной власти. Не агентств ООН, не благотворителей, не волонтёров – а власти. Технические решения, которые позволяют уйти от передачи персональных данных, есть. Эта система должна «накрыть» всех доноров и волонтёров. Власть нужно подталкивать к решению этой проблемы со всех сторон.

Четвертое. Приоритетом должны стать все формы поддержки малого и среднего бизнеса, а также любые проекты по созданию рабочих мест. Ведь помимо притока ВПЛ в области происходит сворачивание секторов экономики, ориентированных на Россию и «оптимизация» бюджетного сектора, который является крупнейшим работодателем.

По факту наиболее уязвимой категорией ВПЛ являются трудоспособные граждане и семьи с детьми школьного возраста, поскольку найти работу им крайне сложно и на них не распространяется подавляющее большинство программ помощи. Но ведь именно эти люди представляют основную ценность как «социальный капитал».

По приблизительным оценкам, для интеграции ВПЛ необходимо создать в Харьковской области порядка 20 тыс. рабочих мест. В нынешних условиях такой объем можно обеспечить только за счет самозанятости, а также за счет масштабных общественных работ.

Следует подчеркнуть, что модель «конкурс грантов для малого бизнеса – несколько раундов краткосрочных тренингов — грант», по которой сейчас работает целый ряд доноров, согласно нашим выводам, имеет ограниченную эффективность.

На наш взгляд, более адекватным решением будет создание сети действующих на постоянной основе Ресурсных центров / Бизнес-инкубаторов в районах по кустовому принципу: в Изюме, Купянске, Первомайском, Лозовой, Краснограде, Богодухове и др.

Ресурсные центры должны решать две ключевых задачи:

1. содействовать улучшению климата для МСБ через улучшение инфраструктуры в местных громадах. Целевая аудитория здесь – даже не бизнес, а локальные власти и общественные группы. Нужно вкладывать массу усилий в образование локальных властей, чтобы они научились писать проекты на получение ресурсов. Местные громады часто не могут получить деньги ни от Государственного фонда регионального развития, ни в рамках международной технической помощи даже когда готовы вложить свои ресурсы как софинансирование.
2. сопровождать на постоянной основе работу МСБ. В этом плане спектр задач очень широкий. Например, приучить МСБ участвовать в электронных торгах. Сейчас наблюдается ухудшение условий для МСБ в целом по стране, и без адекватного менторства большинство стартапов обречены.

При таком подходе у местных властей и МСБ появится мотивация софинансировать Ресурсные центры. Они могут стать основой реально действующих бизнес-ассоциаций, которые воспринимаются донорами как необходимый инструмент развития местных сообществ.

Пятое. Нужно пересмотреть работу Государственной службы занятости в сфере поддержки МСБ. У ГСЗ есть опция – единоразовое выделение годового объема пособия по безработице для начала предпринимательской деятельности. Для этого необходим бизнес-план.

Данная схема была одной и самых коррупционных, поскольку списывались многие миллионы, но реального мониторинга успешности этих вливаний не было.

В Харьковской области за год с 1 октября 2014 г. по 1 января 2016 г. только 3679 ВПЛ получили статус безработных, 2829 начали получать пособие, 1677 было трудоустроено. В том числе около 150 человек получили единоразовую выплату на открытие бизнеса, еще 30 трудоустроены за счет выплаты ЕСВ работодателю.

При этом есть вопросы к выделению этих средств. Например, за указанный период в Барвенковском и Чугуевском районах только один человек получил деньги от ГСЗ на открытие своего дела. В Боровском – 2, в Балаклейском – 3. А в Изюмском – 33, что является аномальным.

Если сделать службу занятости одним из стейкхолдеров локальных Ресурсных центров, государственные деньги усилят этот механизм, а не будут уходить в песок, как это часто происходит сейчас. А получение софинансирования стартапов МСБ от доноров и от государства сделает их более устойчивыми.

Цифры говорят, что в большинстве районов области поступления в местные бюджеты от единого налога (один из ключевых признаков МСБ) упали на 15-20%. Нужно искать другие инструменты поддержки, линейный подход не даст результата.

Шестое. Необходимо увязать выделение денег на бизнес-стартапы ВПЛ и процесс выделения жилья / ремонт социальной инфраструктуры для размещения. Сейчас местные власти крайне заинтересованы реконструировать за средства доноров различные объекты. При этом заинтересованность в развитии малого бизнеса среди ВПЛ очень условная, хотя донорские инвестиции в этот сегмент на уровне районов сопоставимы либо превосходят вложения в инфраструктуру.

Условно, одним из критериев выбора проектов для выделения средств на ремонт должна быть оценка поддержки малого бизнеса со стороны местной власти, мониторинг эффективности бизнес-стартапов ВПЛ за средства доноров.

Седьмое. Практика дотирования рабочих мест для ВПЛ на уже работающих предприятиях – это правильная дополнительная опция. Так в рамках одного из проектов ПРООН дотированы порядка 100 рабочих мест, среди прочих — на заводе ФЭД. Определенные возможности в этом плане создал Кабмин, установив порядок компенсации работодателям половины годового расхода на рабочее место для ВПЛ. Но данные меры скажутся в полной мере только после запуска честной дискуссии о группах ВПЛ и создания единой базы учета.

Сейчас работодатели часто не хотят брать ВПЛ на работу даже когда им дают ресурс. Мотивация – сегодня люди есть, завтра они уехали. После снятия своего рода табу на тему «интеграция — возвращение», часть этих проблем уйдет.

***

В целом, всем надо привыкать, что социальные последствия войны на Донбассе растянутся на долгие годы. Учитывая сложную конъюнктуру для региона (сворачивание связей с Россией) как минимум на среднесрочную перспективу, необходимо вкладывать максимум усилий, чтобы ВПЛ превращались из социальной нагрузки (потребляли ресурсы) в социальный капитал (создавали ресурсы).

Наращивание иждивенческой массы в какой-то момент превысит запас прочности системы и приведет к социальным катаклизмам. Это – отложенный риск, который нужно минимизировать. Сделать это эффективно можно только за счет координации усилий государства, общества и международных партнеров.

Харьковское представительство Центра военно-политических исследований / Группа «ИС-Харьков»